О пищеварении et varia
Jul. 11th, 2008 12:40 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
annablazeВот такой славненький нравоучительный отрывок из "Исповеди" ("автоагиографии") Кроули, не вошедший в единственную опубликованную редакцию оной (изданную в сокращении).
«Мередит Старр, чье настоящее имя — Герберт Клоуз, был типичным психопатом. Существует два сорта учеников, от которых впору поседеть раньше срока. Первая категория — это люди, тугие на подъем, которым очень трудно взять в толк, о чем я говорю, и на которых почти не действуют никакие упражнения. Против занятий с такими учениками я ничего не имею (хотя терпение для этого нужно железное), потому что, когда им в конце концов удастся чего-то достичь, можно не сомневаться, что результат будет весьма удовлетворительным, надежным и достоверным. Все затруднения, с которыми они сталкиваются, проистекают из лучших качеств их мышления: скептицизма и приверженности здравому смыслу. У другой же категории мозгов нет вовсе. Она живет дыханием собственной суетности. Люди этого сорта за один час возносятся на такие мистические высоты, каких величайшим в истории деятелям не удавалось достичь и за четверть века. Крайний случай этого рода представлял собою Мередит Старр.
Среди прочего он вбил себе в голову, что он — великий поэт. Поначалу я удивлялся, когда он приносил очередное стихотворение, подражавшее последнему из написанных мною к тому времени настолько явно, что казалось попросту неточной его копией. Когда я указывал ему на это обстоятельство, он с пеной у рта и на полном серьезе принимался твердить, что его опус — плод совершенно независимого вдохновения. И переубедить его было невозможно, даже когда речь шла о самых вопиющих заимствованиях.
В каком-то смысле его порою и впрямь посещало вдохновение, и скажем так, весьма оригинальное. Когда я опубликовал “Амфору” [1], на Старра, по странному совпадению, также снизошел Дух славословий в честь Пресвятой Девы. Должно быть, он решил, что гимны его немало выиграют от использования высокоученых аллюзий. Одна строфа удалась ему особенно; на мой взгляд, она достойна бессмертия более, чем все остальное, вышедшее из-под его пера. Она гласит:
Во древнем Хеме ты была коровой —
Марией стала ты, родившись снова.
В то время у меня почти еще не было опыта работы с учениками, и у меня просто не укладывалось в голове, как это люди могут претендовать на успехи в материях столь тонких и сложных, не приняв заранее всех мер предосторожности, какие предписывает здоровый скептицизм. Я имел глупость поверить — на целых несколько дней, — что Старр и впрямь достиг тех успехов, о которых так красноречиво рассказывал. Но когда обнаружилось, что уже через сутки он забывает о достигнутом накануне, я заподозрил неладное и вскоре сообразил, что в своем инфантильном тщеславии он попросту принимает каждое свое желание, осуществленное лишь в мечтах, за абсолютную истину. Невозможно было даже уследить за всеми его чудодейственными силами — так быстро пополнялся их список. И столь же невозможно было поколебать его убежденность в совершенном всесилии его пуруши [2].
Но наконец удача мне улыбнулась. В один прекрасный день, после обеда, он заглянул ко мне и сообщил, что обрел способность принимать любые яды без вреда для здоровья. Я предложил испытать этот чудесный дар на деле — и Старр оказался настолько не в себе, что с радостью согласился. “Звони Уайнрею [3]! — велел я Нойбургу [4] с типично английским апломбом и savior faire [5]. — И скажи ему, чтобы тотчас же прислал сюда с посыльным четверть унции стрихнина”. Нойбург направился к телефону... но тут в голове у Старра все-таки забрезжил слабый лучик здравого смысла. Не найдется ли у меня чего-нибудь не настолько опасного, — спросил он, — на тот маловероятный случай, если он еще не до конца освоился со своим новым даром. “Да, милости прошу”, — ответил я и достал из аптечки 10 таблеток каломеля [6]. Старр высыпал их на раскрытую ладонь и, беря по одной, принялся поглощать, предварительно растирая каждую зубами и сопровождая это действо ужасающими стонами (долженствовавшими изображать усилие воли): “Сила превыше Силы, Мощ-щ-щь превыше Мощ-щ-щи, Адонаи!”
Затем мы перешли к обсуждению других предметов. Примерно час спустя Старр заявил, что свою власть над каломелем он продемонстрировал и теперь может с чистой совестью пойти домой. Я заметил, что кое-что может еще случиться — несколько позже. Но он поднял это нелепое предположение на смех, хотя, впрочем, пообещал, что даст нам знать, если что-нибудь все же произойдет.
Около 11 часов ночи зазвонил телефон. Это был Мередит Старр — с объяснениями о том, что некий инцидент, только что послуживший к вящему украшению его карьеры, обязан своим происхождением естественным функциям организма, а отнюдь не каломелю, как мы могли бы подумать. Когда к нам вернулся дар членораздельной речи, мы воздали должное необыкновенному могуществу его пищеварительной системы и выразили надежду в скором времени получить от него новые известия. Через некоторое время мы сбились со счета, но телефон продолжал звонить — все чаще и настойчивее, а объяснения на том конце провода становились все более изобретательными, хотя время от времени понять и даже расслышать их оказывалось сложновато: то ли потому, что Старр как раз вознамерился овладеть в совершенстве четвертой силой Сфинкса, то ли по какой-либо иной причине, высказать свои предположения о коей я не рискну, — но, так или иначе, голос его стал на удивление тих.
Как я уже отметил выше, это случай из ряда вон выходящий. Но в целом описанный тип составляет, по умеренным оценкам, не менее 70% от общего числа так называемых начинающих оккультистов. Даже вполне серьезно настроенные соискатели зачастую попадают в эту ловушку, прежде чем из них выйдет хоть какой-нибудь толк. Приходится буквально натаскивать их, приучая к скептическому взгляду на свои достижения и к научному методу, предписывающему на протяжении многих месяцев подряд проверять и перепроверять полученные результаты.
<...> Дальнейшая карьера этого примечательного молодого человека тоже интересна. Люди начали кое-что замечать (ну, вы понимаете) и обходиться с ним соответственно. Но в один прекрасный день он очутился в свите Штайнера [7], где любого, кто бы не был немного с приветом, сочли бы одновременно и ненормальным, и безнравственным.
Штайнер в то время как раз начал перерождаться из посвященного в узколобого христианского сектанта. Мозг его не выдержал нагрузки при столкновении с Тайной O.T.O. [8] Но простым учеником Иисуса Старр не удовольствовался. Ему нужен был только сам Учитель — не меньше. Разыскав этого дружелюбного семита [9] где-то в Индии, он бросил плотничать, заделался директором школы и стал призывать англичан и американцев, чтобы те присылали к нему своих детей на обучение. Но поскольку мерилом успевамости в этой школе служит способность впадать в долгий транс и терять сон и аппетит, мне подчас трудно удержаться от предсказания, что данное обстоятельство вскоре положит конец его махинациям».
[1]. Сборник стихотворений, посвященных Деве Марии; впервые был опубликован в 1909 году; в 1912 году переиздан под названием «Славься, Мария!».
[2]. Пуруша (санскр. «человек, мужчина, дух») — здесь: дух, сознание (в противоположность материи — пракрити).
[3]. Э.П. Уайнрей — английский фармацевт, услугами которого часто пользовался Кроули. Автор статьи «Фармацевтический анализ Cannabis Sativa», опубликованной в «Эквиноксе», I, 1 (1909).
[4]. Виктор Бенджамин Нойбург (1883—1940) — английский поэт, оккультист, соредактор журнала «Эквинокс», ученик и близкий друг Кроули.
[5]. Здесь: «хватка, ловкость» (фр.).
[6]. Каломель — хлорид ртути; в то время использовался в медицине как слабительное.
[7]. Рудольф Штайнер (1861—1925) — австрийский философ-мистик, писатель и художник, основатель Антропософского общества.
[8]. Штайнер был посвященным Древнего и Изначального обряда масонства и IX степени O.T.O. Недолгое время он возглавлял немецкое отделение O.T.O.
[9]. Имеется в виду Мехер Баба (1894—1969), индийский мистик, родившийся в семье выходцев из Ирана. Считал себя реинкарнацией Иисуса Христа и других великих Учителей.
Перевод (с) Анна Блейз, 2008
«Мередит Старр, чье настоящее имя — Герберт Клоуз, был типичным психопатом. Существует два сорта учеников, от которых впору поседеть раньше срока. Первая категория — это люди, тугие на подъем, которым очень трудно взять в толк, о чем я говорю, и на которых почти не действуют никакие упражнения. Против занятий с такими учениками я ничего не имею (хотя терпение для этого нужно железное), потому что, когда им в конце концов удастся чего-то достичь, можно не сомневаться, что результат будет весьма удовлетворительным, надежным и достоверным. Все затруднения, с которыми они сталкиваются, проистекают из лучших качеств их мышления: скептицизма и приверженности здравому смыслу. У другой же категории мозгов нет вовсе. Она живет дыханием собственной суетности. Люди этого сорта за один час возносятся на такие мистические высоты, каких величайшим в истории деятелям не удавалось достичь и за четверть века. Крайний случай этого рода представлял собою Мередит Старр.
Среди прочего он вбил себе в голову, что он — великий поэт. Поначалу я удивлялся, когда он приносил очередное стихотворение, подражавшее последнему из написанных мною к тому времени настолько явно, что казалось попросту неточной его копией. Когда я указывал ему на это обстоятельство, он с пеной у рта и на полном серьезе принимался твердить, что его опус — плод совершенно независимого вдохновения. И переубедить его было невозможно, даже когда речь шла о самых вопиющих заимствованиях.
В каком-то смысле его порою и впрямь посещало вдохновение, и скажем так, весьма оригинальное. Когда я опубликовал “Амфору” [1], на Старра, по странному совпадению, также снизошел Дух славословий в честь Пресвятой Девы. Должно быть, он решил, что гимны его немало выиграют от использования высокоученых аллюзий. Одна строфа удалась ему особенно; на мой взгляд, она достойна бессмертия более, чем все остальное, вышедшее из-под его пера. Она гласит:
Во древнем Хеме ты была коровой —
Марией стала ты, родившись снова.
В то время у меня почти еще не было опыта работы с учениками, и у меня просто не укладывалось в голове, как это люди могут претендовать на успехи в материях столь тонких и сложных, не приняв заранее всех мер предосторожности, какие предписывает здоровый скептицизм. Я имел глупость поверить — на целых несколько дней, — что Старр и впрямь достиг тех успехов, о которых так красноречиво рассказывал. Но когда обнаружилось, что уже через сутки он забывает о достигнутом накануне, я заподозрил неладное и вскоре сообразил, что в своем инфантильном тщеславии он попросту принимает каждое свое желание, осуществленное лишь в мечтах, за абсолютную истину. Невозможно было даже уследить за всеми его чудодейственными силами — так быстро пополнялся их список. И столь же невозможно было поколебать его убежденность в совершенном всесилии его пуруши [2].
Но наконец удача мне улыбнулась. В один прекрасный день, после обеда, он заглянул ко мне и сообщил, что обрел способность принимать любые яды без вреда для здоровья. Я предложил испытать этот чудесный дар на деле — и Старр оказался настолько не в себе, что с радостью согласился. “Звони Уайнрею [3]! — велел я Нойбургу [4] с типично английским апломбом и savior faire [5]. — И скажи ему, чтобы тотчас же прислал сюда с посыльным четверть унции стрихнина”. Нойбург направился к телефону... но тут в голове у Старра все-таки забрезжил слабый лучик здравого смысла. Не найдется ли у меня чего-нибудь не настолько опасного, — спросил он, — на тот маловероятный случай, если он еще не до конца освоился со своим новым даром. “Да, милости прошу”, — ответил я и достал из аптечки 10 таблеток каломеля [6]. Старр высыпал их на раскрытую ладонь и, беря по одной, принялся поглощать, предварительно растирая каждую зубами и сопровождая это действо ужасающими стонами (долженствовавшими изображать усилие воли): “Сила превыше Силы, Мощ-щ-щь превыше Мощ-щ-щи, Адонаи!”
Затем мы перешли к обсуждению других предметов. Примерно час спустя Старр заявил, что свою власть над каломелем он продемонстрировал и теперь может с чистой совестью пойти домой. Я заметил, что кое-что может еще случиться — несколько позже. Но он поднял это нелепое предположение на смех, хотя, впрочем, пообещал, что даст нам знать, если что-нибудь все же произойдет.
Около 11 часов ночи зазвонил телефон. Это был Мередит Старр — с объяснениями о том, что некий инцидент, только что послуживший к вящему украшению его карьеры, обязан своим происхождением естественным функциям организма, а отнюдь не каломелю, как мы могли бы подумать. Когда к нам вернулся дар членораздельной речи, мы воздали должное необыкновенному могуществу его пищеварительной системы и выразили надежду в скором времени получить от него новые известия. Через некоторое время мы сбились со счета, но телефон продолжал звонить — все чаще и настойчивее, а объяснения на том конце провода становились все более изобретательными, хотя время от времени понять и даже расслышать их оказывалось сложновато: то ли потому, что Старр как раз вознамерился овладеть в совершенстве четвертой силой Сфинкса, то ли по какой-либо иной причине, высказать свои предположения о коей я не рискну, — но, так или иначе, голос его стал на удивление тих.
Как я уже отметил выше, это случай из ряда вон выходящий. Но в целом описанный тип составляет, по умеренным оценкам, не менее 70% от общего числа так называемых начинающих оккультистов. Даже вполне серьезно настроенные соискатели зачастую попадают в эту ловушку, прежде чем из них выйдет хоть какой-нибудь толк. Приходится буквально натаскивать их, приучая к скептическому взгляду на свои достижения и к научному методу, предписывающему на протяжении многих месяцев подряд проверять и перепроверять полученные результаты.
<...> Дальнейшая карьера этого примечательного молодого человека тоже интересна. Люди начали кое-что замечать (ну, вы понимаете) и обходиться с ним соответственно. Но в один прекрасный день он очутился в свите Штайнера [7], где любого, кто бы не был немного с приветом, сочли бы одновременно и ненормальным, и безнравственным.
Штайнер в то время как раз начал перерождаться из посвященного в узколобого христианского сектанта. Мозг его не выдержал нагрузки при столкновении с Тайной O.T.O. [8] Но простым учеником Иисуса Старр не удовольствовался. Ему нужен был только сам Учитель — не меньше. Разыскав этого дружелюбного семита [9] где-то в Индии, он бросил плотничать, заделался директором школы и стал призывать англичан и американцев, чтобы те присылали к нему своих детей на обучение. Но поскольку мерилом успевамости в этой школе служит способность впадать в долгий транс и терять сон и аппетит, мне подчас трудно удержаться от предсказания, что данное обстоятельство вскоре положит конец его махинациям».
Примечания переводчика
[1]. Сборник стихотворений, посвященных Деве Марии; впервые был опубликован в 1909 году; в 1912 году переиздан под названием «Славься, Мария!».
[2]. Пуруша (санскр. «человек, мужчина, дух») — здесь: дух, сознание (в противоположность материи — пракрити).
[3]. Э.П. Уайнрей — английский фармацевт, услугами которого часто пользовался Кроули. Автор статьи «Фармацевтический анализ Cannabis Sativa», опубликованной в «Эквиноксе», I, 1 (1909).
[4]. Виктор Бенджамин Нойбург (1883—1940) — английский поэт, оккультист, соредактор журнала «Эквинокс», ученик и близкий друг Кроули.
[5]. Здесь: «хватка, ловкость» (фр.).
[6]. Каломель — хлорид ртути; в то время использовался в медицине как слабительное.
[7]. Рудольф Штайнер (1861—1925) — австрийский философ-мистик, писатель и художник, основатель Антропософского общества.
[8]. Штайнер был посвященным Древнего и Изначального обряда масонства и IX степени O.T.O. Недолгое время он возглавлял немецкое отделение O.T.O.
[9]. Имеется в виду Мехер Баба (1894—1969), индийский мистик, родившийся в семье выходцев из Ирана. Считал себя реинкарнацией Иисуса Христа и других великих Учителей.
Перевод (с) Анна Блейз, 2008
